Неточные совпадения
И шагом едет в чистом поле,
В мечтанья погрузясь, она;
Душа в ней долго поневоле
Судьбою Ленского полна;
И мыслит: «Что-то с Ольгой стало?
В ней сердце долго ли страдало,
Иль скоро слез прошла пора?
И где теперь ее сестра?
И где ж беглец людей и света,
Красавиц модных модный враг,
Где этот пасмурный чудак,
Убийца юного поэта?»
Со временем отчет я вам
Подробно обо всем отдам...
И в одиночестве жестоком
Сильнее страсть ее горит,
И об Онегине далеком
Ей сердце громче говорит.
Она его не будет видеть;
Она должна в нем ненавидеть
Убийцу брата своего;
Поэт погиб… но уж его
Никто не помнит, уж другому
Его невеста отдалась.
Поэта память пронеслась,
Как дым по небу голубому,
О нем два сердца, может быть,
Еще грустят… На что грустить?..
Два казака, встретившие меня и следившие за
убийцей, подоспели, подняли раненого, но он был уже при последнем издыхании и сказал только два слова...
— Разве я похож на
убийцу?..
Убийца заперся в пустой хате, на конце станицы: мы шли туда. Множество женщин бежало с плачем в ту же сторону; по временам опоздавший казак выскакивал на улицу, второпях пристегивая кинжал, и бегом опережал нас. Суматоха была страшная.
— Вы опасный человек! — сказала она мне, — я бы лучше желала попасться в лесу под нож
убийцы, чем вам на язычок… Я вас прошу не шутя: когда вам вздумается обо мне говорить дурно, возьмите лучше нож и зарежьте меня, — я думаю, это вам не будет очень трудно.
Стреляясь при обыкновенных условиях, он мог целить мне в ногу, легко меня ранить и удовлетворить таким образом свою месть, не отягощая слишком своей совести; но теперь он должен был выстрелить на воздух, или сделаться
убийцей, или, наконец, оставить свой подлый замысел и подвергнуться одинаковой со мною опасности.
Вот наконец мы пришли; смотрим: вокруг хаты, которой двери и ставни заперты изнутри, стоит толпа. Офицеры и казаки толкуют горячо между собою: женщины воют, приговаривая и причитывая. Среди их бросилось мне в глаза значительное лицо старухи, выражавшее безумное отчаяние. Она сидела на толстом бревне, облокотясь на свои колени и поддерживая голову руками: то была мать
убийцы. Ее губы по временам шевелились: молитву они шептали или проклятие?
Он вдруг вспомнил слова Сони: «Поди на перекресток, поклонись народу, поцелуй землю, потому что ты и пред ней согрешил, и скажи всему миру вслух: „Я
убийца!“ Он весь задрожал, припомнив это.
Убийца был наверху, когда Кох и Пестряков стучались, и сидел на запоре.
Ну, так знай, что
убийца этот отыскался, сознался сам и доказательства все представил.
— Да как же, вот этого бедного Миколку вы ведь как, должно быть, терзали и мучили, психологически-то, на свой манер, покамест он не сознался; день и ночь, должно быть, доказывали ему: «ты
убийца, ты
убийца…», — ну, а теперь, как он уж сознался, вы его опять по косточкам разминать начнете: «Врешь, дескать, не ты
убийца! Не мог ты им быть! Не свои ты слова говоришь!» Ну, так как же после этого должность не комическая?
— Да что вы… что… кто
убийца? — пробормотал Раскольников едва слышно.
— Все об воскресении Лазаря, — отрывисто и сурово прошептала она и стала неподвижно, отвернувшись в сторону, не смея и как бы стыдясь поднять на него глаза. Лихорадочная дрожь ее еще продолжалась. Огарок уже давно погасал в кривом подсвечнике, тускло освещая в этой нищенской комнате
убийцу и блудницу, странно сошедшихся за чтением вечной книги. Прошло минут пять или более.
Тысячу бы рублей в ту минуту я дал, своих собственных, чтобы только на вас в свои глаза посмотреть: как вы тогда сто шагов с мещанинишкой рядом шли, после того как он вам «
убийцу» в глаза сказал, и ничего у него, целых сто шагов, спросить не посмели!..
После первого, страстного и мучительного сочувствия к несчастному опять страшная идея убийства поразила ее. В переменившемся тоне его слов ей вдруг послышался
убийца. Она с изумлением глядела на него. Ей ничего еще не было известно, ни зачем, ни как, ни для чего это было. Теперь все эти вопросы разом вспыхнули в ее сознании. И опять она не поверила: «Он, он
убийца! Да разве это возможно?»
— Да ведь они ж его прямо в
убийцы теперь записали! У них уж и сомнений нет никаких…
— А
убийцу никто и не видал?
Настоящий
убийца обронил эти серьги.
Кох сдурил и пошел вниз; тут
убийца выскочил и побежал тоже вниз, потому никакого другого у него не было выхода.
Не плачь обо мне: я постараюсь быть и мужественным и честным, всю жизнь, хоть я и
убийца.
Он очень хорошо знал, он отлично хорошо знал, что они в это мгновение уже в квартире, что очень удивились, видя, что она отперта, тогда как сейчас была заперта, что они уже смотрят на тела и что пройдет не больше минуты, как они догадаются и совершенно сообразят, что тут только что был
убийца и успел куда-нибудь спрятаться, проскользнуть мимо них, убежать; догадаются, пожалуй, и о том, что он в пустой квартире сидел, пока они вверх проходили.
Он никогда не говорил с ними о боге и о вере, но они хотели убить его как безбожника; он молчал и не возражал им. Один каторжный бросился было на него в решительном исступлении; Раскольников ожидал его спокойно и молча: бровь его не шевельнулась, ни одна черта его лица не дрогнула. Конвойный успел вовремя стать между ним и
убийцей — не то пролилась бы кровь.
— Доноси, если хочешь! Ни с места! Не сходи! Я выстрелю! Ты жену отравил, я знаю, ты сам
убийца!..
Все это сильно способствовало заключению, что Раскольников не совсем похож на обыкновенного
убийцу, разбойника и грабителя, но что тут что-то другое.
— В том и штука:
убийца непременно там сидел и заперся на запор; и непременно бы его там накрыли, если бы не Кох сдурил, не отправился сам за дворником. А он именно в этот-то промежуток и успел спуститься по лестнице и прошмыгнуть мимо их как-нибудь. Кох обеими руками крестится: «Если б я там, говорит, остался, он бы выскочил и меня убил топором». Русский молебен хочет служить, хе-хе!..
Сам он, совершенно неумышленно, отчасти, причиной убийства был, но только отчасти, и как узнал про то, что он
убийцам дал повод, затосковал, задурманился, стало ему представляться, повихнулся совсем, да и уверил сам себя, что он-то и есть
убийца!
— А тоже в
убийцы записали! — с жаром продолжал Разумихин.
Тут же, при нем, вырыли яму, опустили туда живого
убийцу и сверх него поставили гроб, заключавший тело им убиенного, и потом обоих засыпали землею.
Страсть! все это хорошо в стихах да на сцене, где, в плащах, с ножами, расхаживают актеры, а потом идут, и убитые и
убийцы, вместе ужинать…
Если ослушники воли господина своего, а паче его
убийцы невинными признаваемы будут, то повиновение прервется, связь домашняя рушится, будет паки хаос, в начальных обществах обитающий.
Не нашед способов спасти невинных
убийц, в сердце моем оправданных, я не хотел быть ни сообщником в их казни, ниже оной свидетелем; подал прошение об отставке и, получив ее, еду теперь оплакивать плачевную судьбу крестьянского состояния и услаждать мою скуку обхождением с друзьями. — Сказав сие, мы рассталися и поехали всяк в свою сторону.
Но сколь прискорбно было видеть, что щедроты мои изливалися на богатого, на льстеца, на вероломного друга, на
убийцу иногда тайного, на предателя и нарушителя общественной доверенности, на уловившего мое пристрастие, на снисходящего моим слабостям, на жену, кичащуюся своим бесстыдством.
Мой был долг вас воскормить; ибо если бы допустил до вас кончину безвременную, был бы
убийца.
Невинность
убийц, для меня по крайней мере, была математическая ясность.
Ибо ведай, что ты первейший в обществе можешь быть
убийца, первейший разбойник, первейший предатель, первейший нарушитель общия тишины, враг лютейший, устремляющий злость свою на внутренность слабого.
Я есмь
убийца, каковых много, но есмь
убийца лютейший других.
Убийца сына моего до рождения его.
Если бы мы потонули, то бы он был нашим
убийцею.
Если, идущу мне, нападет на меня злодей и, вознесши над головою моею кинжал, восхочет меня им пронзить, —
убийцею ли я почтуся, если я предупрежду его в его злодеянии и бездыханного его к ногам моим повергну?
Замедля, могу быть
убийцею, не предупреждая заключения или обвинения прощением или разрешением от уз.
Ведайте, ведайте, что я есмь
убийца возлюбленного моего сына, его же мертва предали земле.
Он же чувствовал то, что должен чувствовать
убийца, когда видит тело, лишенное им жизни.
Но, несмотря на весь ужас
убийцы пред телом убитого, надо резать на куски, прятать это тело, надо пользоваться тем, что
убийца приобрел убийством.
И с озлоблением, как будто со страстью, бросается
убийца на это тело, и тащит, и режет его; так и он покрывал поцелуями ее лицо и плечи.
Самгин вспомнил наслаждение смелостью, испытанное им на встрече Нового года, и подумал, что, наверное, этот министр сейчас испытал такое же наслаждение. Затем вспомнил, как укротитель Парижской коммуны, генерал Галифе, встреченный в парламенте криками: «
Убийца!» — сказал, топнув ногой: «
Убийца? Здесь!» Ой, как закричали!
— Почему — таинственном? — спросил Самгин. — Ведь
убийца — арестован?
Самгин закрыл глаза, но все-таки видел красное от холода или ярости прыгающее лицо
убийцы, оскаленные зубы его, оттопыренные уши, слышал болезненное ржание лошади, топот ее, удары шашки, рубившей забор; что-то очень тяжелое упало на землю.